Главная / Дети / Развитие детей / Что почитать / Рассказы / Невероятные приключения Марека Пегуса

Невероятные приключения Марека Пегуса

Приключение второе, или Ужасные и невероятные злоключения Марека Пегуса в школе

В тот день я встретил Марека Пегуса у самой школы. Он стоял у ограды с карманным зеркальцем в руках и внимательно себя разглядывал.
— Ты что, любуешься собственным отражением? — спросил я.
— Ничем я не любуюсь, просто смотрю, не появились ли у меня седые волосы, — ответил он, не прерывая своего занятия.
— Не болтай глупости, — рассмеялся я. — Разве в твоем возрасте бывают седые волосы!
— Папа говорит, что от огорчений можно поседеть. Вот я и смотрю, нет ли у меня седых волос. Вы же знаете, как мне не везет. А сегодняшний день, пожалуй, был самым тяжелым днем в моей жизни. С утра — одни неприятности: дежурство, именины нашей руководительницы, переростки. А тут еще мое проклятое невезение…
— А что это за переростки?
— Да это наши второгодники, им бы надо быть в девятом, а может, даже в десятом классе, а они учатся вместе с нами в шестом. Они страшно сильные, глупые и злые. Теперь ясно?
— Ясно. Но ты все-таки расскажи все по порядку.

* * *
С утра я был очень веселый. Я всегда по утрам веселый, то есть, как говорит пан Фанфара, оптимистически настроенный. Размахивая мешком для ботинок, я влетел в класс и сразу же заметил, что Зюзя, Люля и Гжесек о чем-то шепчутся. Я подошел к ним:
— Что за секреты?
— У нас, Марек, большая неприятность, — сказала Зюзя.
— В чем дело? — бодро спросил я.
— Мы совсем забыли, что сегодня именины пани Окулусовой.
— И у нас нет ни подарка, ни цветов, нет даже цветной бумаги, чтобы украсить класс, — прибавил Гжесек.
— Забыли. Все забыли, — простонала Зюзя.
— А вот и не все, — я не забыл!
— Правда? — воскликнула Зюзя.
— У меня даже есть подарок!
— Врешь!
— Покажи!
— Где?
Они окружили меня со всех сторон.
— Здесь, — указал я на мешок.
— В мешке?
— Да, в мешке. Смотрите. — Я развязал мешок и вытащил щенка.
Весь класс пришел в восторг.
— Ох, какой смешной!
— Просто чудо!
— Покажи!
— Как его зовут?
— Тяпусь, — с гордостью ответил я.
— Тяпусь, Тяпусь!
— Мировой пес!
— Какой породы?
— Это бульдог, — сказал я, — ему только две не дели, и его нужно кормить из бутылки.
— Дай подержать.
— И мне!
— И мне!

приключения Марека Пегуса

Ребята вырывали щенка друг у друга из рук. Воспользовавшись этим, Тяпусь удрал и принялся бегать по классу. Ребята за ним. Наконец его настиг Гжесек.
— Давай сюда, — сказал и. — Надо его спрятать, а то еще удерет или нашкодит. Он ужасный проказник.
Я сунул щенка в мешок.
— Задохнется, — беспокоилась Люля. — Не волнуйся: мешок дырявый.
Я пошел на свое место и сунул мешок в парту.
В класс вбежал Чесек с красной повязкой дежурного на рукаве. Он нес два больших рулона цветной бумаги.
— Бумага! Бумага! — радостно закричали ребята. Казалось, все шло на лад. Подарок достали, бумагу, чтобы украсить класс, тоже, но злой рок, преследующий меня всюду, был уже начеку.
— Где Марек? — спросил Чесек. Я подошел.
— Марек, сегодня начинается твое дежурство, — сказал он. — Я и так лишний день отдежурил. Держи повязку.
Предчувствуя недоброе, я уныло нацепил повязку. Злой рок гнался за мной по пятам. Чем же иначе объяснить, что мое дежурство началось именно в день именин классной руководительницы? Физиономия моя вытянулась. Заметив это, Чесек похлопал меня по плечу:
— Брось расстраиваться. Всего какую-нибудь неделю! Как-нибудь отдежуришь.
— Да, но именины…
— Ерунда, — махнул рукой Чесек. — Щенка принес?
— ПРИНЕС.
— Где он?
— Засунул в мешок и спрятал в парту.
— Порядок. Следи только, чтобы он не удрал. А то при твоем невезении все может случиться.
— Я послежу.
— Ну и не вешай нос! Подарок есть, украсим класс цветной бумагой, и все в порядке. И поменьше думай о своем невезении. Начнешь думать, и все пропало.
— Да, — вздохнул я, — но ты же знаешь, какой у нас класс. А я… На меня и так всегда все шишки валятся. Да еще эти переростки. Ты ведь знаешь, на что они способны.
— Не бойся, — утешил меня Чесек. — Пани Окулусову все любят. Даже переростки. Она у нас молодец, увидишь, никакой заварухи не будет. Главное, чтобы прошел гладко первый урок с Пифагором да еще с Колорадо. Только не связывайся с переростками! Вот, пожалуй, и все. Да, чуть не забыл, помни о Папкевиче: он ест мел. А сейчас гони всех из класса! Будем делать гирлянды. Вот клей и ножницы. — Он вынул их из портфеля. — Нужно нарезать бумагу полосками… В два пальца шириной, потом склеить и скрутить. Гирлянды будут, как на балу.
— А зачем нам эти… гир… гирлянды? — спросил я, шмыгая носом.
— Гирлянды нужны. В седьмом — всегда гирлянды. А чем мы хуже?
— Ну ладно, гирлянды так гирлянды, — сказал я, смирившись, и принялся выгонять всех из класса.
Чесек мне помог, и все сошло гладко.
— А теперь за работу, — сказал Чесек. — Я только сбегаю к сторожу за молотком и гвоздями. Зюзя и Люля нам помогут.
Он выбежал из класса, а я принялся нарезать бумагу.
Однако не успел и выкроить первую полоску, как в класс вошел переросток Здеб. Одну руку он держал в кармане, а другой — с загадочной улыбкой поглаживал подбородок.
— Ты зачем явился? — строго спросил я.
— Тебя, видно, давно не били, — ощетинился Здеб, — когда ко мне обращаешься, говори «коллега».
Я решил с ним не связываться.
— Простите, коллега, забыл. Коллега так редко стал приходить в класс.
— Тепло, — зевнул Здеб, — да и скучно мне с вами, сопляками. Мое место в десятом классе. Понятно?
— Понятно, — вежливо ответил я. — Как печально, коллега, что вам, несмотря на солидный возраст, приходится посещать наш класс.
— Это все из-за проделок Пифагора и дира, — так Здеб называл директора. — Они меня всегда нарочно спрашивают именно то, что я не выучил. Ну, хватит. Не имею привычки откровенничать с сопляками. Ты новый дежурный?
— Да, коллега.
— ПОБРИТЬ МОЖЕШЬ?
— Побрить? — Я вытаращил глаза.
— Ведь сегодня именины пани Окулусовей, должен же я быть выбритым?
— Значит, коллега хочет, чтобы я его побрил?
— Дежурные всегда меня бреют, — пожал плечами Здеб. — Это входит в их обязанности. Ты что, не знал?
— Нет! Чесек ничего мне не говорил. А он тоже брил коллегу?
— Конечно, брил! — прикрикнул Здеб. — И довольно неплохо. Ну, давай быстрей, времени мало.
Здеб удобно развалился на стуле за кафедрой и развернул журнал «Панорама».
— Ладно… — пробормотал я, — а чем я брить буду?
— Прибор в ящике кафедры. Воду можешь взять из графина, если она свежая. Ну, начинай. Времени в обрез.
Я вынул из ящика бритву, мыло, мисочку, полотенце и беспомощно замер перед Здебом.
— Ну, что ты стал? — подгонял меня Здеб. — Завяжи полотенце!
Я завязал.
— Не так туго! Задушишь! — завертелся Здеб. Я поправил полотенце.
— Воду!
Я палил из графина поды в мисочку.
— Мыло!
Я намылил.
— Бритву!
Я схватил бритву и принялся его скрести.
— Стой!
Я остановился.
— Что таращишься? — крикнул Здеб. — Не видишь, что она тупая? Наточи.
— Как наточить?
— На ремне! Есть же у тебя ремень на штанах?
Я снял ремень и тут же почувствовал, что у меня падают штаны. Я подтянул их, но они снова сползли. Тогда, отчаявшись, я снял брюки, привязал ремень к ручке двери, как это обычно делает отец, и принялся точить бритву.
Здеб нетерпеливо поглядывал на меня из-за «Панорамы».
— Хватит! Брей! — скомандовал он.
Я поспешно натянул штаны и начал скрести бритвой подбородок Здеба. Вдруг Здеб подскочил на стуле:
— С ума сошел!
— Что случилось?
— Ты меня порезал, сопляк! Опять по лицу пойдут прыщи! Боже мой… Сколько крови! Ну, чего ты стоишь? Скорее вату! Перевяжи! Ай… истекаю кровью! — застонал он.
Я подбежал к аптечке, достал бутылочку йода и вату.
— Сейчас я коллегу перевяжу, — пролепетал я.
— Прыщи будут, — рыдал Здеб.
Я намочил йодом клок ваты и прилепил его к подбородку клиента. Здеб взвизгнул и вскочил со стула:
— Ой, мой подбородок! Что ты наделал, хулиган?
— Сма… смазал йодом.
— Что? Иод… Ну, погоди, я с тобой рассчитаюсь… Ой, мой подбородок… мой подбородок.
С громким ревом он выскочил из класса.
Я вытер рукавом лоб и вздохнул с облегчением. Но передышка была недолгой. С шумом распахнулась дверь, и в класс вбежала Буба. Здоровенная, на голову выше меня дылда, воображающая себя кинозвездой. У меня душа ушла в пятки. Я с ужасом смотрел на Бубу, а она медленно подошла ко мне и с кинематографической улыбкой нежно взяла за подбородок.
Я покраснел, по не посмел двинуться с места.
— Ты сегодня дежурный, Марочек? — ласково спросила она.
Я в испуге отшатнулся.
— Да. А тебе что-нибудь нужно?
— Догадайся сам.
— Понятия не имею. — Я отступил еще на шаг. Переросток Буба, заломив руки, стала в позу умирающего лебедя.
— Маречек сделает Бубочке маникюрчик, — прощебетала она.
Я остолбенел:
— Я — маникюр? Ты что, с ума сошла?
— Маречек так невежлив с маленькой Бубочкой. А если малютка его хорошенько попросит?
— Не валяй дурака, — со злостью оттолкнул я ее. — Тоже придумала.
— Ты не очень-то задавайся, — Буба обиженно выпрямилась, — а то как тресну! Сегодня именины пани Окулусовой, и я должна иметь шикарный вид.
— Но ведь пани Окулусова не разрешает покрывать ногти лаком, — попробовал отбиться я.
— Красный лак — гадость, — пожала плечами Буба. — Это сейчас не модно. Я признаю только перламутровый. Он не сразу бросается в глаза… И вообще это тебя не касается. Садись и делай, что велят.
— А я не стану! — закричал я. — Убирайся к черту, нам надо класс украшать. Понятно?
— Что… — нахмурилась Буба. — Ах ты, сопляк! Буба решительно толкнула меня к скамье.
Я хотел было улизнуть, но тут тяжелой поступью вошел в класс Пумекс II в боксерских перчатках. Он взглянул на нас исподлобья и скомандовал:
— Буба, мотай отсюда!
Он говорил в нос, а если Пумекс начинает гнусавить, это плохой знак.
— Не видишь, я делаю маникюр, — неуверенно улыбнулась Буба.
— Мотай отсюда! — не глядя на Бубу, повторил Пумекс II совсем гнусаво, а это уже означало, что дело принимает скверный оборот.
Прикусив губу, Буба собрала свои маникюрные принадлежности и ленивой походкой направилась к выходу. В дверях она обернулась и показала Пумексу II язык. Однако на Пумекса II это не произвело никакого впечатления. Он встал и смерил меня презрительным взглядом.
— Новый дежурный?
— Да, коллега.
— Ты не кажешься мне слишком умным. Знаешь, кто я? — грозно спросил он.
— Ко… коллега — переросток Пумекс, рекордсмен, — ответил я, чувствуя, что у меня подкашиваются ноги.
— Неточно. Я — Пумекс Второй. — Он глянул на меня, как удав па кролика. — Пумекс Второй, чем и отличаюсь от моего брата Пумекса Первого из одиннадцатого, который мне в подметки не годится. Повтори!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *