Главная / Дети / Развитие детей / Что почитать / Рассказы / Невероятные приключения Марека Пегуса

Невероятные приключения Марека Пегуса

* * *

Вчера пан Фанфара кончил свои упражнения немного позже, чем обычно. Был уже шестой час, когда он отставил саксофон, разделся, надел наушники и лег в постель. Я сел за стол и принялся за уроки. Тут пришел отец. Он, видно, собирался куда-то и на ходу застегивал пальто. Вошел и сразу задал свой любимый вопрос:
— Марек, ты приготовил уроки?
— Какие тут занятия, — разозлился я, — когда пан Фанфара все время трубит над ухом? Неужели ты думаешь, что в таком шуме можно заниматься!
— Нужно было заткнуть уши ватой.
— От ваты свербит в ушах, и я не могу сосредоточиться. Даже пан Фанфара никогда не затыкает ушей ватой, а надевает наушники.
— Значит, нужно было попросить у пана Фанфары наушники, — сказал отец, — у него, наверное, есть запасные.
Я покачал головой:
— Пан Фанфара никогда никому ничего не одалживает — ни наушников, ни виолончели. Сколько раз приходил к нему знакомый музыкант и просил одолжить виолончель, но пан Фанфара всегда говорил, что она испорчена. А сегодня он сказал, что если пан Цедур опять придет за виолончелью, чтобы я как-нибудь его спровадил. Ну, наврал бы, что пан Фанфара заболел тифом и что… — Я хотел рассказывать дальше, но отец рассердился.
— Хорошо, хорошо. Принимайся лучше за уроки. Я вернусь к восьми и все проверю. С сегодняшнего дня буду проверять каждый вечер. Матери, конечно, это не под силу, но я за тебя, дорогой мой, возьмусь! Надоело краснеть перед учителями. Четыре двойки за четверть! Это уж ты хватил через край. Из-за тебя мать заболела, и ее пришлось отправить в санаторий.
Тут я не выдержал:
— И вовсе не из-за меня, а из-за тети Доры. Мама сама говорила, что во всем виноваты пилюли тети Доры.
Отец смущенно кашлянул:
— Какое это имеет значение? Все равно я тебя приберу к рукам. Хватит бездельничать. Понял?
— Понял, папа.
— Ну и отлично, — грозно сказал отец.
Пробило шесть. Не знаю почему, но мне захотелось спать. Я зевнул и с тоской принялся листать учебники. Но тут раздался звонок, и я услышал громкие шаги и смех за дверью. В комнату ворвались четверо ребят с мячом.
— Привет, Марек! — крикнули они. — Почему ты не идешь на футбол? Собирайся скорей!
— Никуда я не пойду: надо готовить уроки.
— Вот ненормальный, он собирается готовить уроки! — загалдели они, стараясь перекричать друг друга.
До чего же они громко орали!
— Тише вы, — зашипел я, — разбудите пана Фанфару, он вам покажет.
Только теперь они заметили, что в комнате кто-то спит, и на цыпочках подошли к пану Фанфаре.
— А что это за тип на койке? — спросил Длинный Янек.
— Это пан Фанфара, наш новый жилец.
— А почему он днем спит? — спрашивает Янек.
— А когда ему спать? — говорю я. — Ночью он выступает в ресторане, а утром упражняется на виолончели.
— Он что, артист?
— Артист.
— А это что за щетки? — захихикал Длинный Янек и двумя пальцами взял с кресла усы пана Фанфары.
Я сердито вырвал их у него из рук:
— Никакие это не щетки, это усы пана Фанфары.
— Усы? — удивленно переглянулись они.
— Пан Фанфара выступает в ресторане как мексиканец, ему необходимы черные усы…
— И такая шляпа? — Длинный Янек надел сомбреро пана Фанфары и принялся рассматривать себя в зеркале.
— Да, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие, — это называется сомбреро. Такая шляпа с широкими полями защищает лицо от южного солнца, а «сомбра» по-испански значит «тень».
— Ага, — хмыкнул Длинный Янек, — шляпа что надо! Я видел такую в одном фильме. Эй, Марек, а почему твой Фанфара спит в наушниках, или это тоже по-испански?
— Дурак! Он спит в наушниках, чтобы ничего не слышать. Иначе он не смог бы уснуть.
— Он такой чувствительный?
— Да, он очень чувствительный, — вздохнул я. — А теперь уходите.
В ответ разбойник Янек схватил саксофон и пронзительно затрубил над ухом пана Фанфары. Пан Фанфара привскочил на постели, обвел всех непонимающим взглядом и, как колода, снова повалился на подушки.

приключения Марека Пегуса

— Лоботрясы, — закричал я, — убирайтесь!
К счастью, их не пришлось выгонять, они сами испугались и удрали. Я сел опять за уроки, но едва успел написать в тетради дату, как за окном раздалось громкое кваканье. Я сразу догадался: это Чесек и Гжесек — они всегда меня так вызывают. Ну, думаю, пускай себе квакают сколько влезет. Я не двинусь с места. Должен же я наконец приготовить эти несчастные уроки. Смотрю, а они уже ставят свои копыта на подоконник. Я сижу, как пришитый. Чесек подошел ко мне и спрашивает:
— Ты что, Марек, оглох? Что же ты сидишь?
— Проваливайте, — говорю. — Мне некогда. Я делаю уроки.
— Перестань дурака валять, — смеется Гжесек, — мы принесли блох. Ну, тех самых блох…
— Блох?
— Ну да, блох. Мы же должны завтра подбросить их семиклассникам. Ты что, забыл?
Где там забыть! Все правда. Был у нас такой уговор. Вчера на арифметике семиклассники напустили нам в класс майских жуков, и был страшный скандал: учительница подумала, что это наша работа. Вот мы и решили им отомстить… Но я притворился, будто ничего не помню.
— Мы обыскали во дворе всех собак, — рассказы вал Гжесек. — У нас в пробирке сто пять блох. Больше не удалось набрать. Как думаешь, хватит? — И он сунул мне под нос стеклянную пробирку.
— Пожалуй… пожалуй, хватит, — пробормотал я.
— Как ты думаешь, не подохнут они до завтра? — засомневался Чесек.
— С чего бы они вдруг подохли?
— Ну, например, от голода.
— Ничего, блохи народ закаленный.
— А чем вы пробирку заткнули?
— Пробкой.
— Лучше бы ватой, — сказал я, — вата пропускает воздух.
— Правильно, — обрадовался Чесек. — Давай вату. А ты, Гжесек, вынимай пробку, только смотри, чтобы блохи не выскочили.
Что мне было делать. Я достал из аптечки вату и протянул Чесеку. Тем временем Гжесек безуспешно трудился над пробкой.
— Не поддается, проклятая, слишком туго заткнули.
— Дай сюда. — Чесек отобрал у него пробирку. — Марек, у тебя есть пробочник?
Мне было уже все равно, и я протянул ему штопор. Чесек начал энергично ввинчивать его в пробку, и вдруг — о ужас! — пробирка лопнула, стекло брызнуло на пол, и по комнате заскакали сто пять блох.
— Что ты наделал? — не своим голосом крикнул Гжесек — Лови их, лови!
— Вся комната в блохах, — простонал я. — Меня уже кусают!
— И меня! — заверещал Гжесек.
Мы лихорадочно принялись скрестись, но все напрасно. Сто пять блох — это не шутка. Один Чесек не терял хладнокровия.
— Перестаньте чесаться. Это не поможет. Давайте попробуем их переловить.
Ползая на коленях, мы пытались поймать скачущих по полу блох.
— Чтоб вы провалились с вашими блохами! — обрушился я на ребят. — Ну что за идиоты!
— Это же была твоя выдумка, — нахально сказал Гжесек.
— Моя? — Я чуть не задохнулся от возмущения. — Это Чесек.
— Я? Я же советовал муравьев, — нагло заявил Чесек. — А вы придумали блох.
— Я просто пошутил, — усмехнулся Гжесек.
— Ага, пошутил? А кто достал пробирку? Может, не ты?
Не знаю, чем бы кончился наш спор. Еще минута, и, наверное, началась бы драка, но тут вдруг пронзительно задребезжал звонок.
— Кто-то идет, — всполошился Чесек.
— Это тетя Дора, — сказал я. — Тетя Дора всегда звонит как на пожар. Лучше уходите, пока не поздно. С тетей шутки плохи.
Чесек и Гжесек уже кое-что слышали о тете Доре. Они вскочили как ошпаренные и бросились к выходу. В дверях они столкнулись с тетей. Тетя Дора уставилась на них грозным взглядом, так что оба с перепугу были готовы сквозь землю провалиться.
— Марек, здравствуй, как поживаешь, детка?
— Так себе, тетя.
Я поцеловал ей руку.
— А это что за шантрапа? Опять привел каких-то босяков! — Тетя замахнулась на Чесека и Гжесека зон тиком. — Ну, что вы уставились, убирайтесь! Из-за вас ребенок заниматься не может.
Чесек и Гжесек нырнули в дверь, а тетя снова повернулась ко мне:
— Я всегда удивляюсь твоей матери, как она позволяет тебе водиться бог знает с кем. А где же родители?
— Папа вышел, а мама уехала.
— Уехала? — удивилась тетя. — Что ты говоришь, детка? Почему же я ничего об этом не знаю?
— Мама поехала в санаторий, лечиться.
— Что ты говоришь, Маречек! В санаторий! Ах, эти нынешние врачи! Я так и знала, что этим кончится. Если бы она, бедняжка, слушалась меня! Но твоя мать… Ты тоже что-то неважно выглядишь, детка. — Тетя внимательно посмотрела на меня. — Иди-ка сюда.
Я в ужасе отпрянул.
— Нет, тетечка, я совершенно здоров, это вам только кажется.
Но от тети не так-то легко было отделаться. Она прижала меня к стенке и вынула из сумки ложечку.
— Не бойся, детка, покажи язык. Скажи: а-а-а…
— А-а-а…
Тетя энергично запихнула мне в горло ложку, у меня глаза полезли на лоб, и я поперхнулся.
— Ну конечно, — кивнула она головой. — Опять миндалины увеличены. Это у тебя, детка, наследственное. Вы все такие болезненные.
Но я ее уже не слушал. Блохи принялись за меня с новой силой, и я не мог удержаться от почесывания. Тетя это сразу заметила.
— Почему ты так страшно скребешься, детка? — заботливо спросила она. — У тебя зуд? А ну, подойди поближе…
— Нет, ничего… Это я так.
— Снимай рубашку!
— Тетя, у меня уроки, — простонал я.
— Здоровье прежде всего, Маречек. Раздевайся! — приказала тетя и, несмотря на мои протесты, стащила с меня рубашку. — А это что? — Она нацепила очки и с интересом уставилась на мою спину. — Какая-то гадкая сыпь и краснота. Немедленно в постель.
В отчаянии я залез под одеяло, а тетка принялась ощупывать мой живот. Сначала было просто щекотно, и я захихикал, но потом тетя взялась за дело всерьез и стало больно.
— Ой, ой! — захныкал я. — Не давите, мне больно!
— Вот видишь, больно, — обрадовалась тетя. — Не иначе как аппендицит. Это у тебя, Маречек, тоже наследственное. Но откуда взялась сыпь? Должно быть, какое-то осложнение. — Тетя вынула из сумочки таблетку и сунула мне в рот. — Прими на всякий случай. Сейчас мы измерим температурку. — Тетя Дора уселась поудобнее, достала термометр и сунула мне под мышку. Пока я держал градусник, она, поглядывая на часы, с недовольным видом осматривала комнату.
— Как вы живете… как вы живете, детка! — вздохнула она.
Неожиданно взгляд тети Доры упал на спящего. Она надела очки и с минуту в тревоге присматривалась к нему.
— А это что еще за новая личность?
— Наш жилец, пан Фанфара.
— Наверное, какой-нибудь музыкант или клоун.
— Артист, тетя.
— Артист! — Тетя с укоризной покачала головой. — Какой у него неопрятный вид. Все артисты — неряхи. Скажи мне, он хоть умывается иногда?
— Умывается.
— По-моему, он болен, — заметила тетя.
— На всякий случай, я дам тебе еще таблетку.
Она начала было рыться в сумочке, но тут произошло нечто удивительное. Тихонько вскрикнув, тетя вскочила и закружилась на одном месте.
Я удивленно вытаращил глаза:
— Что случилось, тетя?
— Со мной происходит что-то странное, — слабым голосом проговорила она. — Это какой-то кошмар. Наверное, я заразилась твоей сыпью… Извини, Маречек, но мне придется уйти…
— Уже кусают, тетя? — деловито спросил я.

приключения Марека Пегуса

— Что ты сказал, Маречек?
— На вас напали блохи, — у нас тут сто пять блох.
— Что такое?
— Да этот болван Чесек принес блох, и они разбежались.
— Блохи! — в отчаянии завопила тетя. — Ох… спасите!
И со словами: «Умираю — блохи», упала на стул.
Я вскочил с постели, отшвырнул термометр, выплюнул таблетку и забарабанил кулаками в дверь к сестрам.
— Ядзя! Криська! Спасайте тетю Дору!
В дверях появились мои драгоценные сестрички.
— Что случилось? — Они с тревогой смотрели то на меня, то на тетку.
— Не видите? У тети Доры обморок!
— Ах, боже мой! Что с тетей? — Они бросились к тете и стали приводить ее в чувство. — Марек, беги за водой и валерьянкой.
Когда я вернулся с водой и валерьянкой, они уже выводили еле живую от страха тетю Дору на свежий воздух.
Я облегченно вздохнул и сел за уроки. Записал условие задачи и стал обдумывать решение. Вдруг снова звонок. Не успел я подняться со стула, как в комнату гуськом вошли три боксера с перчатками через плечо. Это были члены боксерской команды Буба I с братом и Муха Чопек.
— Привет, Марек, — сказал Буба I, — пан Алек назначил нам тренировку.
— Алека нет дома, — буркнул я в ответ.
— Ничего. Начнем без него, — сказал Муха Чопек, и все трое стали стаскивать спортивные костюмы. Вид у них был весьма решительный.
Прежде чем я успел открыть рот, Буба II ударил по тренировочному мешку с такой силой, что мешок грохнул меня по голове. Я почувствовал, что вместе со стулом лечу в какую-то темную пропасть. Когда я пришел в себя, то увидел, что надо мной с любопытством во взоре склонились Буба I, Буба II и Муха Чопек.
— Совсем увял, — сказал Буба I. — Этот прямой тебе удался. — Он одобрительно похлопал Бубу II перчаткой по плечу.
— Дай-ка воды! — скомандовал Муха Чопек, Буба I направился к столу и подал Мухе вазу с цветами. Муха выбросил цветы и вылил мне воду на голову. Я вскочил как ужаленный.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *