Главная / Дети / Развитие детей / Что почитать / Рассказы / Дневник Пети Васина и Васи Петина

Дневник Пети Васина и Васи Петина

Швыля не понял Васиной трагедии

12 марта. Сегодня мы с Васей и нашими невестами встретились во дворе у гаражей. Мы все решили дать клятву ни на ком больше не жениться. Будем помогать друг другу становиться личностями. Вначале мы хотели клятву скрепить кровью, но Журка как увидела стекляшку, которой мы должны были поцарапать палец, так сразу упала в обморок. Пришлось Васе сбегать в гараж наших пап и принести квач с бензином, которым мы и привели Журку в чувство.

Все это время Швыля носился мимо нас на Балбесовой роликовой доске (интересно, что он за нее заложил, может, душу?). Он ездил мимо вас и вопил:

Тили-тили-тесто,

Жених и невеста!

Тесто засохло,

А невеста сдохла…

Правда, мы с Васей успели ему навесить пару лещей. Этот трус сразу захныкал и побежал жаловаться Балбесу. Да, Васиной трагедии ему никогда не понять.

Петя В.

Мы и наука вежливости

2 апреля. Наши Оли выводили нас сегодня в гости. Боюсь, что мы не оправдали маминых надежд. Анжелика Ивановна пригласила нас в гости, как мы потом поняли, чтобы потрясти всех плодами своего воспитания.

Нас с Петей потрясти ей не удалось, но мам наших она сразила наповал.

Дочь Анжелики Ивановны, Люська, первое отличница, второе — ходит в балетную школу, третье — ходит в музыкальную школу… ходит на фигурное катание, в бассейн… По-моему, легче вспомнить, куда она не ходит.

«Такая она воспитанная, ах, какая она благовоспитанная», — ахали наши мамы. А мы с Петей тут же ей дали кличку — Клюква.

За три часа мы чуть не прокисли. Когда нас посадили за стол и принесли пирог, она сидела как истукан. Мама ее, как человека, спрашивает: «Тебе дать пирога?» А она таким противным писклявым голосом говорит: «Мазе (это чтобы мы поняли, что она в школе с английским уклоном учится), мне самую малость». А мы с Петей сказали, что если она не хочет, то такой замечательный пирог мы можем съесть и за нее, и за себя.

Наши мамы стали зачем-то топтать под столом наши ноги. Мало того, что эта задавала взяла кусочек с горошину, она его еще и не доела. Мы её потом спросили, чего это она воображает, а она ответила, что в нашем возрасте пора знать, что из приличия нельзя доедать все, что было на тарелке, а мы с Петей не только приличие съели, но и вылизали тарелки из-под пирогов. Эта Клюква смотрела на нас как на дикарей из племени Тамбу-Ламбу.

Анжелика Ивановна после чая сказала своей благовоспитанной дочери, чтобы она заняла своих гостей. Мы чуть с Петей не крикнули, что мы не ее гости, но вовремя спохватились.

Клюква увела нас в свою накрахмаленную комнату, где мы так и не нашли, где сесть, и начала воспитывать:

— Вам пора уже уметь вести себя в обществе. Я вот, например, недавно прочитала «Письма к сыну» графа Честерфилда. Я бы вам посоветовала их тоже прочитать. Правда, я не знаю, поймете ли вы такую сложную литературу. Вы бы пока какой-нибудь справочник почитали о том, как вести себя в обществе.

— Ах, это прекрасная книга, — не унималась Люська, — как и книга Карнеги (я уверена, вы и этого имени не знаете), учит искусству общения.

Я почувствовал себя перекисшей простоквашей. Смотрю: Петя тоже галок за окном считает. У меня прямо зубы стало ломить, так захотелось сбежать.

Мы стали уговаривать мам идти домой.

Конечно же, весь обратный путь мы слушали нотацию о том, что такое «плохо воспитанные дети».

Дома моя мама разговаривала по телефону с Петиной мамой.

Мама сказала, что вот, мол, хорошо ей, Анжелике Ивановне, а пусть бы она попробовала воспитывать мальчиков, да так, чтобы он и воспитанным был, и притом еще и настоящим мужчиной рос. А папа пробасил, что мамы могут не беспокоиться, что, на его взгляд, парни растут что надо. Мама была убеждена, что ей все-таки нужно что-то такое… Я почему-то расстроился. Разве мама может представить себе дочь вместо меня. Я ведь не хочу другой мамы. Перед сном открылась тихонько дверь, и я сильно зажмурил глаза, а мама подошла ко мне, поправила одеяло, поцеловала в нос и прошептала: «Солнышко ты мое непутевое». Я стал представлять себе непутевое солнышко и как-то нечаянно уснул.

Вася П.

Да, Люська эта — задавака. Правда, у Пончика нет таких огромных бантов, но зато она настоящий парень.

Петя В.

Кип смайлинг

14 апреля. Солнце стало пригревать все сильнее и сильнее, и учительница по русскому все чаще заставляет нас писать сочинения-миниатюры на тему «Оживление природы». Мы с Петей написали одно сочинение на двоих:

Не было листочков,

Не было цветочков,

Травки тоже не было…

А теперь есть!!!

Получили мы четыре, но учительница сказала, что тоже на двоих.

Да, мы достали и прочитали с Петей и Карнеги, и Честерфилда.

Теперь нам понятно, что такое «кип смайлинг». Эта Люська-задавака изображала из себя придворную даму короля Людовика. Мы с Петей теперь хорошо видим, что многие взрослые, как и Клюква, решили, что Карнеги и Честерфилд написали свои книги всерьез, а те просто брали всех «на пушку».

Честерфилд не успел посмеяться над взрослыми, зато уж Карнеги, я думаю, нахихикался.

От автора: мальчишки не случайно заинтересовались этими именами. Взрослые часто говорят о культуре отношений, общения, культуре поведения на работе, дома. А дети слышат все, им интересно, что так заинтересовало взрослых, потом они после Люськиных замечаний пришли ко мне и попросили книгу Честерфилда «Письма к сыну» и Карнеги «Как приобретать друзей и как оказывать влияние на людей». Теперь-то я поняла, зачем они им нужны были.

У них там, в Америке, дошло до того, что все они скалят зубы (как будто улыбаются) и так ходят.

Мы с Петей попробовали провести так, по-американски, день, но тетя Даша, дворничиха, привела нас домой и сказала, что мы ее передразниваем.

Вася П.

Теперь уж нас не проведешь! Наука хороших манер — это наука притворства.

Петя В.

Танкистский шлем, пистолет и награды

16 апреля. Вчера Швыля предлагал Балбесу поменять на скейтборд старый танкистский шлем, ржавый пистолет и прадедовы награды. Балбес сказал, что ему шлем и пистолет ни к чему, а вот медали бы он взял на грузила.

Я прямо задохнулся: «Как это — награды на грузила?» — и предложил Швыле поменяться со мной. Но он сказал, что у меня нет никаких интересных для него ценностей. Правда, вот если бы я поменялся с ним на японский фотоаппарат, он бы согласился.

— 3а все сразу? — все еще не верил я.

Швыля сделал вид, что задумался. Но я-то знаю, что думать он не умеет, а так, играет на моих нервах.

Как я волновался! Наконец он важно сказал:

— Согласен.

Балбес сказал:

— Ты чокнутый, — и стал предлагать мне свою доску на роликах. Я даже не посмотрел в его сторону.

Прибежав домой, я позвонил маме на работу и спросил ее: правда, что фотоаппарат мой? Мама сказала, чтобы я не вызывал больше ее по пустякам с приема и что я отлично знаю, что папа привез этот фотоаппарат в подарок мне.

— Спасибо, мамочка, — сказал я и вынес фотоаппарат Швыле.

Он держал в правой руке узел, а в левой руке — старые галоши.

— А галоши зачем? — удивился я.

— А-а, мамаша их тоже хочет выбросить. Берешь? — спросил Швыля. — Они тоже прадеда.

— Конечно, — поспешно согласился я. Вечером, когда мы садились пить чай, я вышел в шлеме, с пистолетом, в галошах героя, но ордена надеть не посмел, их я держал в руке в открытой коробочке.

— Что это? — спросила мама.

— Мам, ты что, не видишь? Это Швылины родители хотели все выкинуть, — сказал я.

— 3начит, — сказала мама, — они хотели выбросить, а ты отдал за это фотоаппарат.

— Да! — закричал я. — Это ценности для музея. Дед у них герой, а они… Ты разве не понимаешь? Я за все Э-Т-О отдал свой фотоаппарат…

— Но ведь фотоаппарат фирма подарила твоему папе…

— Ольга! — тихо произнес папа, и мама замолчала, виновато опустив глаза.

А потом мы рассматривали ордена и медали прадеда Швыли.

Я взял в руки орден Славы и орден Боевого Красного 3намени. Что-то странное произошло со мной. Сердце заколотилось, в носу защипало. Мне представился бой, и молодой солдат, прадед Швыли, бесстрашно закрывает нас от безжалостного врага. Слезы вдруг градом покатились по моим щекам.

— Какой нервный ребенок, — прошептала мама. А потом поцеловала меня в голову и сама всхлипнула.

Мы долго разговаривали о войне, вспомнили всех наших родных, которые погибли или были ранены на ней. Оказывается, это наши солдаты спасли весь мир от фашистов. Мы еще долго рассматривали награды, которые вдруг стали нам родными. Я был так горд, что родился в такой удивительной стране.

— Давай, сын, отнесем их в музей ветеранов, — предложил папа.

Я согласился, что это надо в музей, но немного, чуть-чуть, они еще побудут у нас. Ведь Петя еще не видел наград, пистолета в руках не держал, шлема не примерял…

Всю ночь мне снилось, что я танкист и воюю со страшным врагом и что шлем на мне, как шапка-невидимка. И мы, конечно же, победили всех врагов.

Вася П.

А я вот думаю, как же это так случилось, что у такого отвратительного внука такой замечательный прадед.

Петя В.

2 комментария

  1. Мне 7 лет, а моей сестре 10 лет. Мы прочитали эту книгу с удовольствием. Нам она очень понравилась.
    Спасибо.
    Хотелось бы почитать что-то подобное ещё.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *