Главная / Дети / Развитие детей / Что почитать / Рассказы / Дневник Пети Васина и Васи Петина

Дневник Пети Васина и Васи Петина

В логове гробокопателей

29 июля. У нас все получилось! Сделать это можно было только в таком состоянии, в котором мы пребыв али после грозы и после встречи с шаровыми молниями.

— Это нам был знак, что сегодня мы должны все-таки доказать, что мы не какие-то неразумные дети, а настоящие мужчины, — заявил я Васе.

— Только я сразу же хочу тебе сказать, что можешь меня называть как угодно, но один на кладбище я не пойду, да и вдвоем тоже, — подумав какое-то время, заявил Вася.

— А втроем? — неожиданно даже для самого себя спросил я.

— Втроем, — растерялся Вася, — втроем я бы пошел… наверное.

— Нет уж, давай решай, — твердо заявил он, — иначе пойдешь один.

— Ну, давай втроем, — растерянно ответил мой храбрец.

— А третьим кто будет, твой папа? — опомнившись, съязвил Вася.

— Так по рукам? — протянул я Васе свои пять. Он вяло взял мою руку, но я так стиснул его кисть, что он даже присел.

— Ну а кто третий? — неунималея мой герой. От моего ответа Вася вначале обалдел, а по том начал хохотать, как больной:

— Да, этот толстяк просто, как ниндзя, рас кидает всех, особенно мертвецов.

— А что, живая душа, как говорит баба Нюра, — продолжал настаивать я.

— Нет, Петя, так не пойдет, про животных уговора не было, ты еще Борьку возьми с собой на кладбище, — слабо отбивался Вася.

— А чем мы хуже Тома и Гека, — убеждал я, — трусишку, — они ведь тоже втроем пошли на кладбище.

— Ага, — зло фыркнул Вася, — давай и мы: найдем дохлую кошку, вот уж тогда нам действительно нечего будет бояться, ведь сумасшедшим некого бояться, кроме самих себя.

Мы легли спать в десять часов, я поставил будильник на без пятнадцати двенадцать. Наверное, на нервной почве мы уснули мгновенно. Проснулись мы оттого, что будильник зазвонил на весь дом.

— Петя, — слабо сопротивлялся Вася, — давай не сегодня.

— Этого мы больше не обсуждаем, — твердо оборвал я Васины нюни, — находим Мурзика и — вперед!

Кота искать долго не пришлось, он любил спать на половичке у наших кроватей.

— Нет уж, — зашипел Вася, когда я взял нашего толстяка и положил его, как воротник, Васе на шею, — тащи этого обжору сам.

Но самое неприятное было, когда мы вы шли на улицу: темень, хоть глаз коли… просто ужас.

— Это луна зашла за тучки, — успокаивал я Васю.

А Мурзик даже не проснулся, когда мы его вешали друг другу на шею. Я был рад, что предложил его взять с собой: если честно, то мне самому было не так страшно, когда я чувствовал на своей шее этого безмятежного засоню.

На наше счастье, луна вышла из-за тучи. Мы огляделись, и меня, как и Васю, удивило то, что все выглядело как-то не так, как днем.

Было такое ощущение, что все вокруг переместилось, как будто деревья перебежали со своего места, изменились очертания привычных предметов, тень таинственности окутывала все.

— Возможно, что солнечный свет — это одно, — со страху начал философствовать Вася, — а отраженный — это другое. Пока лучи отразятся от лунной поверхности, с ними что-то происходит, и они начинают искажать земной мир.

— Перестань выдумывать, — жестко оборвал я друга. Но, если честно, то мне самому было не по себе.

Как-то слишком быстро мы подошли к дому Расстриги. Луна опять спряталась за тучи, и космическая чернота сузила мир. Мы почувствовали себя в черном мешке, а сердца наши, наоборот, стучали так, что казалось, вот-вот перебудят всех обитателей Малиновки, дома Расстриги и… старого кладбища.

— Пе-пе-пе, — запепекал шепотом Вася.

— Ты че-че-чего? — неожиданно для самого себя стал заикаться и я.

Вася вцепился мне в куртку и дрожащей рукой показал на дерево справа от нас. С дерева на нас смотрели два светящихся глаза. Хозяин этих глаз вдруг заухал и захохотал: «Ха-ха!» Потoм опять: «Ха ха!» Мы с Васей прямо рухнули на землю, а тот вдруг сорвался с места, и над нами бесшумно про неслось что-то огромное, почти как самолет.

— Это фи-филин, — успокоил Я себя и Васю. Пойдем, пойдем, уже близко.

— Близко что? — каким-то безжизненным голосом спросил он.

— Да вставай ты, — прикрикнул я на него, а если честно, то и на себя. — Тоже мне, испугался филина. Вон, бери пример с этого жиртрестпром сосискимясокомбината.

Да, правильно я решил взять его с собой. Невозмутимость кота меня как-то успокаивала. Мы медленно пошли, озираясь по сторонам, по тропинке, ведущей к кладбищенским воротам.

— 3акур-р-р-рить есть? — проскрипел откуда-то сверху прокуренный голос.

— Да провались ты, — разозлился я и от этого сразу осмелел. — Вася, ну чего ты пугаешься, это же Билли Бонс — проклятый ворон Расстриги.

— Сейчас он разбудит этих, — ткнул Вася пальцем в сторону дома.

— Если он так всегда орет, то они уже привыкли, — мало веря себе самому, ответил я.

Луна опять зашла за облака, и вновь мы погрузились в кромешную тьму.

— Где-то тут недалеко были ворота, — сказал я.

Опять подтвердились наши ощущения, что ночью и днем окружающий мир ведет себя во времени и пространстве совершенно по-разному (кстати, интересное наблюдение, надо это записать в дневник).

— Вот ворота, — прошептал Вася, — может, не пойдем дальше? Для первого раза и этого достаточно.

Если честно, то у меня такой поворот дела особого внутреннего сопротивления не вызвал, но похоже, что все еще только начиналось. Внезапно нас осветило сзади, послышался шум приближающейся машины. Мы едва успели спрятаться за кустами у ворот. Оказалось, что это приехали гости Расстриги.

«Они перебудили, наверное, не только птиц и животных в ближайшем лесу, но и… мертвых», — пришла мне в голову дикая мысль. Похоже, что это была одна мысль на двоих, потому что Вася вцепился мне в руку так, как будто хотел ее оторвать.

— Налейте, налейте скорее вина, рассказывать больше нет мочи! — радостно встретил гостей Билли Бонс.

Дневник Пети Васина и Васи Петина

— Петя, да они пьяные, — едва вымолвил Вася.

Я и сам это понял, так как вся компания не стройными голосами под хватила предложенную вороном песню. Свинари заколотили в дверь, и из дома послышался голос Расстриги:

— Не ломитесь, иду!

— Хеппи бездеем тебя! — загудели приехавшие, а Билли Бонс, настаивая на своем:

— Налейте, налейте скорее вина…

— Ну, дурдом, — выдохнул Вася и даже как-то расслабился. — У Расстриги-то, оказывается, день рождения.

— Вот и хорошо, — воспользовался я случаем, — побежали, быстро заберем шарики и домой.

Но фары машины выключили, и мы после яр кого света вообще почувствовали себя совершен но слепыми.

— Пойдем, — прошептал я и с трудом отцепил от своего несчастного рукава Васины пальцы.

— Я хочу домой, — опять безжизненным голосом проговорил Вася. — Вспомни, что говорили Том и Гек: такой шум перебудил души всех умерших… Я туда не пойду.

Даже мне это предложение не показалось таким уж предательским. Ведь мы же переступи ли черту ворот и зашли на кладбище! Но, увы!

Вся компания опять выкатилась на крыльцо дома.

— У тебя еще такого праздника не было, — басил тот, который называл наших мам мочалками. — Берем выпивон, закусон и идем на наше любимое место.

— Ребята, — пробовал сопротивляться Расстрига, — посидим здесь на крыльце, зачем нам беспокоить мертвых.

— Нет-нет-нет, зажигаем наши подсвечники и идем, там и стол, там и скамейки, посидим как люди, — приказал все тот же голос. — В доме душно, на крыльце не на чем сидеть, а там поближе к клиентам.

Все свинари дружно заржали. Кровь застыла у нас в жилах. Мы с Васей просто окаменели, так как поняли, что вся дружная компания направляется прямо к нам.

— О ужас! — пропищал Вася. — Что это?

Ответить ему я не мог, так как к нам уже шли гробокопатели, а в руках у них были подсвечники: человеческие черепа со вставленными в них зажженными свечами.

— Вася, прячемся, нас сейчас увидят, — вернулась ко мне способность соображать и действовать.

— Пр-р-ривет, ребята, — услышали мы знакомый голос Билли Бонса. Этот мерзавец сел на столб ворот, но, поприветствовав нас, он тут же вспорхнул и вернулся к собутыльникам.

Упрашивать Васю мне больше не пришлось, он сломя голову бросился туда, где за памятниками и кустами можно было спрятаться от движущейся процессии. Я тоже не помню, как оказался рядом с ним.

«Надо же, — все-таки успел удивиться я, — наша интуиция привела нас именно туда, где мы спрятали шарики».

Но, на нашу беду, это было как раз за могилой, у которой был врыт столик и две скамьи…

Вся компания с шумом стала усаживаться за стол прямо в двух шагах от нас. На стол они на ставили бутылок, положили какую-то закуску.

— Ну, за тебя, Поплавок, говорят, ты три года служил на флоте, на Тихом океане, — пробасил огромный детина. — Скажи спасибо, что у тебя день рождения и что мы нашли наконец-то две каски, кортик и два фашистских креста, а то тебе самому был бы крест за твоего белого муравья.

Компания заржала на все кладбище.

— А это все ерунда по сравнению с кладом прадеда, — неожиданно пискляво произнес Расстрига. — Там же и золото, и бриллианты должны быть. А вы ищете немецкие каски, которые еще попробуй продать.

— Где это «там», — прорычал толстяк, — где, в каком из муравейников, там где белые муравьи водятся, которых нет в природе?

Расстрига полез за пазуху и что-то достал, по том он на столе стал расправлять какой-то лоскут. — Вот, смотри, я же не виноват, что тут так нарисовано, — обиженно запищал Расстрига.

Толстяк неожиданно схватил лоскуток, смял его и швырнул прямо в нашу сторону. Компания одобрительно заржала.

— Ой, мамочка, — пискнул Вася, так как комок упал ему прямо на голову.

— Вы слышали, — вскочил Расстрига, — вы слышали! Тут кто-то есть. Это покойники.

Он опрометью бросился было бежать, но толстяк успел схватить его. У нас с Васей, как от шаровой молнии, встали дыбом волосы. Как только Расстрига вырвется из цепких рук толстяка, мы все трое предстанем перед гробокопателями. Вася так громко всхлипнул, что я сам простился с жизнью.

— Вы слышите, — заголосил Расстрига, — там кто-то плачет.

Он вскочил опять, но вожак прицыкнул:

— Сидеть! Я сегодня добрый, не так и трудно было найти покупателя, как ты думаешь. Мы еще заказ получили, а ты уж сам копай муравейники. Сидеть, я сказал! — прорычал он. — Будем праздновать, коли начали праздновать. Я не люблю тех, кто мне праздник портит.

Он схватил за грудки и тряхнул бедолагу так, что у того чуть голова не оторвалась.

Мне пришла счастливая мысль дернуть Мурзика за хвост, тот обиженно мяукнул, а собутыльники успокоили Расстригу:

— Кошки это, Поплавок, кошки, ты давай-ка выпей штрафной, а то мы уже обмыли продажу фрицевского кортика, а ты еще ни в одном глазу. Hу-кa пей до дна, пей до дна.

Длинный и тощий схватил Расстригу и почти силком заставил его выпить полный стакан.

— Привет, р-р-ребята, — опять сел около нас проклятый ворон.

Ну уж этой наглости я ему простить не мог и чуть не схватил его за лапу, но эта бестия уже перелетела на стол, стала клевать под дружный смех закуску.

Тощий налил ему в стакан водку, и ворон стал ее пить, по-птичьи поднимая вверх клюв. А по том крылатый алкоголик запел:

3абилося сер-рдце сильней у меня,

И глянул впер-ред я в тр-ревоге,

Потом соскочил с удалого коня,

И вижу я тр-руп на дороге.

Внезапно все вокруг потемнело, налетел порыв ветра, и в мгновение ока все, что было на столе, вместе с газетой было сброшено на землю. Вспышка молнии ослепила нас.

— Бабах-трах-тарарах! — грянул в ту же секунду гром. Мы оказались в центре грозы. Расстрига упал на колени и стал молиться, прося прощения за свои грехи, но тут резанул такой дождь, что пъяная компания, бросив все, кроме водки, понеслась к дому. Один Расстрига, подняв мокрое лицо к небу, продолжал молиться. Мы тоже бросились прочь с кладбища мимо этого человека, который даже не повернул головы, когда мы пронеслись мимо, как торпеды.

Петя В.

2 комментария

  1. Мне 7 лет, а моей сестре 10 лет. Мы прочитали эту книгу с удовольствием. Нам она очень понравилась.
    Спасибо.
    Хотелось бы почитать что-то подобное ещё.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *