Главная / Дети / Развитие детей / Что почитать / Рассказы / Дневник Пети Васина и Васи Петина

Дневник Пети Васина и Васи Петина

3агадки без разгадок

26 июля. Наши Оли заявили папам, что они должны спасти единственных сыновей, которые слоняются без родительского присмотра где попало, а в это время всякие педагогически запущенные дети, намекнули они на Соловья, покушаются на их жизнь. Еще они сказали, что папы должны наконец заняться их воспитанием и повезти хотя бы одичавших сыновей в районный центр. Им, наверное, не понравилось, что Вася спал шестнадцать часов кряду… Проснулся он спокойным и молчаливым… Я решил пока про могилочки с ним не заговаривать. Но вот Олям, видимо, материнское чутье подсказало то, о чем они даже и догадаться не могли, — о запланированной нами страшной ночи, которая покажет наконец, кто мы — маменькины сыночки или… тьфу-тьфу-тьфу.

У моего папы в церкви, которую сейчас восстанавливают, есть одноклассник. Он работает звонарем. Это под звон его колоколов мы просыпаемся каждое утро. Колокольню старой церкви мы видели с нашего дуба и все гадали, что Выше — дуб или она.

Мы с Васей не против этой поездки и даже подготовились к встрече с этой гостьей из прошлых веков. Взяли с собой клубок ниток и гайку, чтобы измерить высоту колокольни. Вася вообще был сегодня как растение. Мне было даже не по себе, но дорога его немножко растормошила. Особенно помог в этом участок дороги, разбитый в пух и прах. Нас так трясло, что мы боялись откусить язык, когда лязгали зубами. Но Зверь с Конфеткой и это испытание выдержал.

Дядя Витя сразу же повел нас показывать свои колокола. Мы долго-долго лезли наверх по крутой винтовой лестнице. Мы с папами отстали от дяди Вити, который чуть ли не бежал впереди. Тут Вася совсем проснулся и напомнил мне, что пора опять браться за тренировки. Когда мы, пыхтя и отдуваясь, взобрались на колокольню, то у меня прямо душа замерла от высоты.

— Глянь, Вася, вид здесь лучше, чем с нашей космической станции, просто даже дух захватывает. Здорово, что мы захватили с собой фотоаппарат, сейчас наделаем снимков, будет чем любоваться зимой, — шепнул я другу.

— Вот, оказывается, какой видят птицы землю! — поддакнул тоже шепотом Вася.

Налюбовались мы окрестностями, нафотографировались всласть.

Потом нас повели обедать в трапезную. Дядя Витя сказал, что она сохранилась такой же, какой и была, когда два века назад был построен храм. Там стояли дубовые столы и громадные тяжелые скамьи. За такими столами должны были бы сидеть великаны. Пока мы пили морс и ели пироги с грибами, я обнаружил на своем краю стола муравья. Он был вырезан на столешнице, видимо, очень давно. Рисунок почти стерся от времени. Я подумал, что, наверное, когда храм был разрушен, кто-то испортил стол, и показал муравья Васе. Вася прямо в лице изменился и зашептал мне на ухо:

— Загадка! Тайна! Я тебе потом покажу…

Может, это у него от Вовкиного удара или от вчерашнего стресса что-то в голове переключилось?

— Муравей, тоже мне — тайна, — отмахнулся я.

Потом нас отпустили побегать по улице, но Вася попросил, чтобы нам разрешили еще раз подняться на колокольню. Дядя Витя разрешил, и Вася понесся вприпрыжку наверх впереди меня. Когда мы взобрались, наступил мой черед уди виться. С той стороны колокольни, откуда открывался вид на озера и речку, на полу, который тоже был сделан из дуба, ясно различался потемневший рисунок муравья! И у этого муравья было тоже четыре ноги и усики. И ножки были на рисованы так же несимметрично.

— Да, Вася, здесь что-то странное. Эти муравьи похожи на муравья, которого нарисовал Расстрига с его гостями на песке. Получается, что один муравей — на столе, еще один — на колокольне, тот, на песке, — третий, — согласился я все-таки с другом.

Мы порадовались, что захватили с собой фото аппарат, сделали снимки этих насекомых, а потом дали друг другу слово разгадать эту загадку.

— Только странное у меня предчувствие, — как-то задумчиво произнес Вася. — Похоже, наши пути с чужаками окончательно пересеклись.

Петя В.

Да, Петя, я чувствую, что все еще больше запутывается: эти муравьи здесь, на колокольне и в трапезной, там — на песке, эти варварские сожжения муравейников в лесу.. Что все это может значить? Жить становится все интерес нее и интереснее. Я даже простил Пете его вчерашние насмешки. Приходится признать, что я пока, вот именно — пока! — не храбрец…

Вася П.

Элен и историческая правда

27 июля. Мама сегодня так не вовремя (у нас ведь были совсем другие планы) вспомнила наконец-то про эти несчастные трюфели. Ей, видимо, хотелось как-то загладить неприятное впечатление от сегодняшнего разговора о войне 1812 года. Так уж получилось, что даже из вежливости и гостеприимства родители не стали говорить полуправду. Они прибегли, как всегда, к методу экспертных оценок. Папа вытащил информацию из разных сайтов Интернета об этой войне. Оказалось, что большинство западных историков считают, что войну выиграли французы, а наши историки — что русские. Сам Наполеон написал: «Бородинское сражение — это самое ужасное из всех данных мною сражений… французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми…» Потрясла Элен информация о потерях французов: границу России пересекла армия Наполеона в шестьсот сорок тысяч солдат, потери же, в том числе и пленными, за все время военных действий составили пятьсот пятьдесят тысяч, а остатки армии сам Бонапарт бросил и бежал в Париж. В марте 1814 года русские войска вошли в столицу Франции. Элен, как маленькая, заплакала и убежала в свою комнату. Настроение было испорчено у всех. Только поздним вече ром, когда мы тихо пили чай, она вышла к нам, села рядом и сказала, что вела себя как ребенок.

Нам всем стало как-то легче на душе, все-таки правда правдой, но гостью мы расстроили. А по том мы все забрались на мамин солярий, легли на старый ковер и стали смотреть на звезды. Элен призналась, что в Париже так много рек ламы, что она и не помнит, видела ли когда-нибудь во взрослой жизни, не в детстве, звезды.

Вот тут-то, неожиданно для нас, мама предложила ей потрясти нас своим блюдом из трюфелей. Мама не знала, что мы уже потрясли этими поганками Борьку, а он, между прочим, и есть их не хотел.

Мы с Васей притихли и не знали, что делать.

Нам одновременно пришла в голову мысль надо поговорить с близнятами. После похода к обелиску мы как-то сблизились и подружились с ними. Сделав вид, что пошли умываться на ночь, мы перелезли через забор и стали посвистывать под окнами У сестер. На наше счастье, они услышали и вылезли через окно в палисад ник. Мы спросили, что им подсказывает женская интуиция, как выйти из положения с этими французскими грибами, чтоб им пусто было. Девчонки растерялись, Маша сказала:

— Если завтра не будет дождя, надо будет идти в лес: поспела лесная малина; пока французская засоня проснется, мы ей принесем корзинку малины, а на одном склоне сохранилась еще и земляника. Если ягоды принести к завтраку, Элен и мамы, может быть, и подобреют.

Мы обрадовались и даже согласились встать с петухами в четыре часа, как это принято в деревне. Вот какие муки приходится испытывать из-за французских штучек, хорошо, что она нам еще лягушачьих лапок не привезла.

Петя В.

Мы сказали мамам, что пойдем рано в лес, чтобы побаловать земляникой Элен. Но если бы мы знали, чем обернется для нас этот поход, то уж лучше бы сразу признались.

Вася П.

Были нам и цветочки, были и ягодки…

28 июля. Это был конец света — встать в такую рань! Одни сумасшедшие петухи приветствовали, как всегда, свой Канопус, а девчонки, в отличие от нас, какие-то особенно свежие, в одинаковых джинсах и штормовках, совсем по-мальчишечьи свистели под нашим окном.

Вася посмотрел на небо и сказал:

— Не, вон тучи, я пошел спать, и пусть меня съедят вместо трюфелей.

Но я его все-таки растормошил. На небе действительно были кучевые облака, но из-под солнца двигалась в нашу сторону совсем небольшая темная тучка. Машу она почему-то смутила:

— Глянь, Дашута, из-под солнца темная туча, не к добру, как говорит бабуля.

Но Даша понимала, что для нас земляника это единственный путь к спасению, и оптимистически предложила:

— Давайте наперегонки вместо утренней пробежки, вот и поспеем до грозы.

Да уж, поспели. Опозорились мы с Васей вконец. Девчонки унеслись от нас метров на триста в мгновение ока. Потом, удивленно глядя на наш бег трусцой, они заявили, что мы, оказывается, совсем не умеем бегать. Тяжело отдуваясь, мы парировали, что мы не бегуны, на олимпиадах выступать не собираемся, у нас другие планы, мы будем космонавтами. К нашему удивлению, Маша совершенно серьезно сказала, что их мечта как раз стать олимпийскими чемпионками по плаванию, они с Дашей тренируются каждый день на речке.

— А дыхалку бегом тренировать надо, — добавила она, — космонавты должны быть спортсменами.

Да уж, с этой самой дыхалкой у нас дела хуже некуда. Мы сопели, как паровозы, за нами и пешком-то можно угнаться, не то что бегом. Чувствовали мы себя полной размазней и манной кашей, даже чем-то еще более противным. Вот тебе и сестрички! Даже Борька, оказывается, спортивнее нас, вон он как с ними плавает. Вернемся в город, надо срочно записываться в секцию бега на длинные дистанции, это уж точно, ну и, конечно, начать ходить в бассейн.

Пока мы с Васей, как черепахи, ползли вслед девчонкам, тучи становились все больше и все темней. Но задача есть задача, и вот наконец склон у реки. Весь берег был красным от земляники!

Мы лихорадочно начали собирать ягоды. Подул сильный порывистый ветер, деревья раскачивались, скрипели, трещали, с них падали большие сухие ветки, сыпались листья и хвоя. Небо освещалось зарницами, отдаленно гремело. Вскоре стало почти совсем темно. Ветер внезапно стих.

Вася облегченно выдохнул:

— Ну, кажется, пронесло…

Маша глянула на небо и встревоженно прошептала:

— Все только начинается, надо скорее найти большую елку, чтобы спрятаться.

Я краем глаза увидел, что у девчонок почти полные корзинки ягод, но нам уже было не до них.

Таких низких черных туч и так близко я раньше никогда не видел. Рядом блеснула молния, мы все на какое-то время ослепли. Не успели мы досчитать до двух, как грохнуло, затряслась земля, казалось, что у нас внутри тоже все дрожит. Такого страху я не натерпелся даже в ванне под кирпичами. Мы понеслись к какой-то елке, что бы укрыться от хлынувшего ливня. Сестрички, как мы заметили боковым зрением, бросились в другую сторону, к соседней елке. Молнии прорезали небо одна за другой, постоянно гремело и рокотало.

Когда мы чуть-чуть отдышались и немного пришли в себя, то увидели, как прямо перед на ми в воздухе возникли два светящихся шара величиной с грейпфрут. Один был белый, другой желтый. Раздавалось слабое шипение. Шары про плыли совсем близко от нас, замерли на мгновение, которое нам показалось вечностью, потом вроде исчезли. И в ту же секунду они были уже около елки, под которой укрылись наши подружки. Я почувствовал, что с кожей на голове у меня творится что-то неладное, она как будто сжалась, даже съежилась. Видимо, и Вася почувствовал то же самое, потому что он вначале как-то замычал, а потом стал показывать мне в сторону елки, где стояли девчонки. Такого я еще не переживал, даже глядя фильм ужасов. Даша и Маша, вытаращив глаза, смотрели на нас вначале молча, а потом дружно завизжали; я опомнился только тогда, когда понял, что мы с Васей тоже верещим, как Борька. Картинка была впечатляющая: у всех нас стояли дыбом волосы. А эти тихие переливающиеся «фрукты» парили над землей. Они опять проплыли неподалеку от нас, а потом вдруг просто исчезли, будто растаяли. Волосы вернулись наконец на место, на наши несчастные головы. Дождь становился тише, гроза уходила. Пахло свежестью. Мы, белые как мел, опустились на землю под елкой, ноги нас не держали. Запомнится нам эта земляника навсегда.

Через какое-то время над нами начала летать мокрая ворона. Крава, это была наша Крава!!! Нам стало как-то повеселее, дождь почти стих, вблизи послышался треск веток, и к нам, весело похрюкивая, прибежал мокрый Борька. Мы так обрадовались его появлению, как будто это он, как кнопкой от телика, отключил и дождь, и молнии, и эти страшные шары — шаровые молнии. Он бегал между нами и девчонками, так нам радовался, что мы были совсем не против того, что он своим пятачком тычется прямо в лицо.

Через несколько минут мы услышали крики наших пап и мам. Это Борька привел их за собой. Вот тебе и Борька, прямо как собака-спасатель. Потом мы побежали навстречу родителям, рассказали им, что мы пережили, рассказали, что это все из-за этих противных трюфелей. Но родители так испугались за нас, что даже и не вспомнили потом ни разу про этот деликатес, как уж они объяснились с Элен — мы не знаем.

Может быть, этому помог огромный чугунок деревенских клецок с «душой» и картофельные драники с жюльеном, которые приготовила этим вечером баба Нюра, может быть, гостеприимство дяди Димы и тети Люси, какая-то галантность дяди Димы, который умудрялся словами: пардон, мон ами, мерси, бон жур, силь ву пле — весело болтать как бы по-французски с Элен. Она много смеялась, ей было хорошо и уютно с нами, она и сама стала говорить по-русски лучше.

Одним словом, похоже, нам всем удалось загладить боль потери трюфелеи, но зато мы знаем, как родители нас любят, если прямо почти в эпицентре грозы бежали к нам, чтобы быть в самый страшный момент нашей жизни рядом.

Петя В.

Да, Петя опять расписался, как писатель, но тут уж и вправду ничего пропустить невозможно. Такой был день, такая была гроза!

Вася П.

2 комментария

  1. Мне 7 лет, а моей сестре 10 лет. Мы прочитали эту книгу с удовольствием. Нам она очень понравилась.
    Спасибо.
    Хотелось бы почитать что-то подобное ещё.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *